– Внизу, на больничной стоянке.

– Что? - я приподнялся на локте, пытаясь выглянуть в окно. - Моя машина, а не твоя. Я представил себе ее, установленной в качестве назидательного экспоната под окнами операционных.

– Она разбита вдребезги. Полиция отвезла ее на стоянку возле отделения.

– Ты ее видела?

– Сержант просил меня опознать ее. Он не поверил, что ты остался жив. - Она смяла сигарету. - Мне жаль мужа доктора Ремингтон.

Я многозначительно посмотрел на часы над дверью, надеясь, что она скоро уйдет. Это фальшивое соболезнование мертвому мужчине раздражало меня. Явно всего лишь повод для упражнения в нравственной гимнастике. Бесцеремонность молодых медсестер была частью той же пантомимы сожаления. Я часами думал об убитом, представляя себе, как скажется эта смерть на его жене и детях. Я думал о безумных миллисекундах боли и бессилия, о последних мгновениях его жизни, куда он был катапультирован из приятной домашней интерлюдии к концертине металлической смерти. Такие ощущения жили в сфере моих взаимоотношений с мертвым человеком, в сфере реальности моих израненных ног и груди, в незабываемой сфере столкновения моего тела с интерьером автомобиля. По сравнению с этим карикатурное горе Кэтрин было не более чем схематическим жестом - она могла разразиться трагической арией, хлопать себя по лбу, прикасаться к каждому второму температурному графику в палате, включать наушники, висящие над кроватями.

В то же время я знал, что мои чувства к мертвому человеку и его жене уже носили оттенок некой неопределенной враждебности, полусформировавшейся мечты об отмщении.

Кэтрин смотрела, как я перевожу дыхание. Я взял ее левую руку и прижал к своей грудной клетке. В ее изощренном представлении я уже становился чем-то вроде эмоциональной видеокассеты, занявшей место в одном ряду со всеми теми, которые освещали трагические эпизоды нашей жизни, представляли сцены боли и насилия - теленовости о войнах и студенческих выступлениях, стихийных бедствиях и произволе полиции, которые мы мимоходом смотрели по нашему цветному телевизору в спальне, мастурбируя друг друга.